Яномамо. Вверх по Ориноко - Андрей Матусовский
Дополнительное понимание бытования прически-тонзуры у яномамо дает анализ ряда этнографических особенностей, присущих традиции этого народа.
Воина, убившего врага, яномамо называют унокаи. Унокаи – это состояние, также относящееся к нескольким различным ситуациям, чье общее свойство – сообщение с кровью (кровь, появившаяся в результате убийства, менструальная кровь) и связанными с ней опасностями. Состояние унокаи обязывает тех, кто находится в нем, выполнять ритуал унокаимоу, главными характеристиками которого являются изоляция, пищевые ограничения, запрет сексуальных отношений.
Запрет, налагаемый на унокаи, также затрагивает волосы на голове человека. Какое-то время унокаи должны жить уединенно в лесу и не стричь волосы. До завершения очистительных ритуалов они становятся незащищенными перед душами убитых ими людей, жаждущими отмщения. Яномамо испытывают суеверный страх перед блуждающими в мире живых призраками умерших людей. Неприкаянные души способны навредить не только унокаи, но и их соплеменникам, если воины появятся в шабоно раньше положенного времени. Соблюдение поста, сопряженное с магическими действиями, призвано свести на нет козни потусторонних сил. Не завершив очищения, делая себе прическу-тонзуру, воин рискует нанести вред своей деревне. Поэтому унокаи в период ритуальной нечистоты не имеют права носить оберег – прическу-тонзуру. Только полностью нейтрализовав враждебное воздействие, воин может вновь сделать традиционную прическу и получить полноценное покровительство родной общины, не причинив ущерба своим сородичам.
Важной составной частью обряда инициации у девочек яномамо является придание их волосам формы тонзуры.
Весьма показательны замечания самих яномамо относительно длины волос. Для них обладателем длинных волос может быть лишь чужак, враг, злой дух. Вот что рассказывала Елена Валеро: «Он увидел мои длиннющие волосы и решил, что я поре – призрак, которого они очень боятся…. Он решил, что я порекеве – блуждающая душа…» (Биокка Э. «Яноама». М., 1972. С. 79).
Истории, рассказанные Энрике Лучо
Энрике хорошо знает мифологию яномамо. Для нас он ценный информант. Как все индейцы Амазонии и Оринокии, капитано называет мифы историями.
Как возникли день и ночь.
В давние времена мы, яномамо, ничего не умели делать, не имели ни бананов, ни воды. Ночь никогда не наступала. Постоянно был день и свет, поэтому люди не спали и не имели возможности отдыхать.
Один шаман надумал сотворить ночь, чтобы люди могли спать и отдыхать от своих дневных трудов. Для этого он решил убить большую птицу паухиль, которая была хозяйкой дня и ночи, и своими размерами она не уступала шабоно. Шаман выстрелил в птицу из лука и попал в нее стрелой. Как только он попал в паухиль стрелой, сразу наступила ночь. С тех пор есть день, и яномамо могут охотиться при свете, и ночь, темнота – для сна и отдыха.
Энрике Лучо (слева) и Аксель в шабоно пачобекитери
Женщины пачобекитери пришли провожать экспедицию на берег Путако
Брак земного юноши и девушки – небесной звезды.
Раньше небесная звезда была человеком – красивой девушкой. В нее влюбился земной юноша, захотевший жениться на ней. Он пришел к звезде и сказал: «Выходи за меня замуж».
– Почему ты пришел? – спросила она его.
– Я хочу жениться на тебе, – ответил юноша.
Они пробыли один день вместе. И потом звезда вознеслась с земли на небо.
Энрике говорит, что в этих местах на Путако, в горах Серра-Парима находится много священных мест народа яномамо, отмеченных наскальными рисунками и петроглифами. Эх, увидеть бы их, вряд ли у кого-то из ученых, побывавших до нас в этих отдаленных краях, имелась такая возможность.
Однако у нашей экспедиции свой график передвижения. После нескольких дней пребывания в шабоно пачобекитери мы решаем покинуть их гостеприимную деревню и отправиться к другим яномамо. Как только начинаем собираться, в шабоно подымается переполох, индейцы сбегаются гурьбой – все опять хотят получить от нас свои последние подарки.
На ночевку останавливаемся возле порога на Путако, где нас дожидается наша бонго.
Утром стартуем вниз по Путако. Идем по течению, но движемся очень медленно. Уже три дня не было дождей, река обмелела. Хильберто и Андрэсу приходится маневрировать, искусно проводя лодку среди многочисленных камней и завалов из деревьев.
Прибытие миссионеров в деревню епропотери
Надо бежать к лодке, от белых всегда можно получить подарки
Девочка епропотери
Мальчик епропотери
Старые друзья епропотери
С момента моего последнего посещения епропотери прошло несколько дней, и мне показалось, что число жителей в деревне значительно увеличилось. Вероятно, за эти годы в общину влилась, пришла жить еще какая-то группа яномамо.
Из одной хижины слышится непрерывное монотонное пение шамана. Вокруг него собралось несколько мужчин, принявших эпену. Все они в алых набедренных повязках, их тела раскрашены черными и красными красками, на головы и руки надеты украшения из перьев. Видимо, это какая-то подготовительная церемония. Нам сообщают, что ритуал продлится всю ночь, а завтра днем будет проведен похоронный обряд. Мы остаемся ночевать в деревне епропотери, чтобы увидеть практику эндоканнибализма.
Бонго католических миссионеров, стремящихся опекать общины яномамо на Окамо и Путако, с которыми мы, возвращаясь от пачобекитери, случайно пересеклись накануне в деревне маветитери в тот момент, когда они раздавали индейцам медикаменты, причаливает к берегу у поселения епропотери. Но, услышав пение шаманов и, видимо, узнав о скором поедании праха умерших, миссионеры решают даже не выходить из лодки, а сразу же отправляется дальше, обратно в миссию Санта-Мария-де-лос-гуаякас, расположенную в устье Окамо.
Гримерка в глубине плантации бананов
Танцоры нарядились к празднику
Этот мужчина-глашатай начал праздник,
обойдя деревенскую площадь по кругу
Белый птичий пух, закрепленный на волосах, – важнейший элемент украшения у яномамо
У этой модницы набедренная повязка выкрашена в нежно-розовый цвет
Танцор, обмазанный белой глиной
Полиэтиленовый пакет стал его набедренной повязкой
Танцевальные па с листьями пальмы…
…были очень популярны и разнообразны
Епропотери также готовятся к более веселому празднику урожая, его мы не стали дожидаться, когда шли вверх по Окамо. С того момента прошло уже несколько дней, и непонятно, почему они его до сих пор не провели. Удивительно, как в жизни яномамо стоят рядом трагическое и радостное, жизнь и смерть – сегодня праздник, а завтра похороны. Для нас это обстоятельство – очевидная этнографическая удача.
Как только солнце начинает клониться к закату, на деревенской площади разворачивается кульминация праздника, посвященного созреванию бананов.
В ближайшей плантации бананов, расположенной на окраине деревни, была организована своеобразная гримерка. Под сенью широких листьев наряжалось и прихорашивалось несколько десятков танцоров – мужчин, женщин, детей. Казалось, каждый из них, создавая свой образ, импровизировал. Все хотели отличиться, выглядеть не как все. У кого-то на лицах и телах красовались волнистые линии или крестики, у других – точки, пять—шесть мужчин с головы до ног были выкрашены черной или красной краской,
